Адские места на райском острове, или экстрим на карибских вулканах

Часть I. Путь в преисподнюю… И обратно

Вот уже несколько часов, как оставив машину за околицей горной деревушки Лодет, я топочу по джунглям, карабкаюсь вверх и вниз по скалам. И теперь мне предстоит еще одно испытание – переход через негостеприимную и мрачную Долину опустошения. А держу я свой путь к одному из чудес света – таинственному Кипящему озеру, клубы пара над которым были видны с вершины последней горы. Этот 25-километровый трек – один из сложнейших, пусть не в мире, но в этом уголке его точно. Не всем, начавшим трек, удалось закончить его. И не только потому, что они повернули назад. Некоторые поплатились жизнью за свое любопытство. А потому непременным условием его успешного прохождения считается наличие опытного проводника из местных. Но я с детства был непослушным мальчиком. И по сему, увильнув от их назойливых приставаний, никем не подгоняемый сзади и никому на пятки не наступающий, наслаждаюсь своим одиночеством и окружающим. Да уповаю на Всевышнего и русское "авось". Ну и на себя, конечно.

Трек начинается у входа в ущелье Ти Ту (Маленькая Глотка) - места тоже уникального, пожалуй, на всех Карибах. По сути дела это длинная узкая трещина в скале. Гладкие стены, высотой метров 10, напоминают застывшие волны штормового моря. Но чтобы всем этим полюбоваться, по ущелью нужно… плыть. В натуре. Шевеля ручками и ножками – оттого как глубоко. И поеживаясь от холодной горной воды, и радуясь, что встречное течение очень спокойное. И вот, проплыв сотню-другую метров по этой каменной глотке и поудивлявшись красоте и фантазии формаций стен насколько хватает света, оказываешься у красивого водопада, низвергающегося в ущелье. Мне даже показалось, что этот самый водопад это ущелье и пропилил в податливом песчанике горы. Правда, времени понадобилось немало.

Но Ти Ту я уже посещал, а потому сходу поднырнул под сумрачный полог тропического леса. По официальной классификации этот лес называется влажным. Но я бы смело переименовал его в мокрый. Ну а какой он еще может быть в месте, где за год выпадает до 7,5 метров осадков. По этому показателю остров является самым-самым во всем Карибском море. Как, впрочем, и во многих других отношениях. Ну, например, самый гористый. Когда королева Изабелла спросила Колумба, как выглядит открытый им остров, великий путешественник скомкал лист бумаги и уронил его на стол. Затем, указав на эту бесформенную массу, сказал: "Это – Доминика!" Да, именно так называется место, куда меня занесло. А названием своим оно обязано дню недели, в который Колумб впервые бросил якорь у Доминики, что на испанском означает воскресенье.

Так вот по этим самым мокро-лесистым горам я и перся в то утро. Вода в этом лесу повсюду, ее звуки и запах окружают со всех сторон. Она каплями стекает с листвы, весело журчит многочиленными ручьями, что пересекают тропу. Иногда, собравшись с силами, она даже сердито ворчит горными реками и водопадами. Из-за нее ноги проваливаются по колено в топкую грязь, скользят по мокрой опавшей листве и камням. Но благодаря обилию этой влаги да солнцу природа оттягивается по полной. Здесь папоротник вымахивает ростом с пальму. Свежие толстенные ростки бамбука по 3-4 метра напоминают гигантскую спаржу. Огромный гоммьер, которому не одна сотня лет, источая дурманящий запах, вознес свою крону к небесам. Чатагнер, что ростом чуть поменьше, закрутил широкие складки своего ствола в безмолвном хороводе. И на этом доминирующем зеленом фоне – яркие пятна цветов. Узнаваемы красные "ростральные колонны" геликонии и гирлянды орхидей, которой на острове 80 видов. Наверно, так выглядел лес Средне-Русской полосы в эпоху диназавров…

Вся эта чушь лезла мне в голову, пока я брел через сказочный тропический лес Доминики, стараясь больше смотреть себе под ноги, дабы оные не сломать. Поскольку помимо всей прочей мокро-скользкой грязности, тропу перегораживали упавшие деревья и густые сплетения корней. Причем настолько густые, что напоминали Лаокооновкий клубок змей. Кстати, об этих тварях. Их немало на острове. Но поверив в многочисленные уверения, что ядовитых среди них нет, я смело (зажмурившись и не дыша) перешагивал через черных, зеленых, желтых и в клеточку ползуще-шипящих гадов. Правда, в этих лесах водится реальный душегуб – удав боа, что любит наведаться в деревни и полакомиться курами да поросятами. Ну да на случай его братских обьятий я запасся ножиком. Хотя это понты, конечно, – трудно представить, что удав будет бросаться на 2-х метрового остолопа, с шумом сопящего и топающего вверх по горе. Но с другим, более доступным обьектом удавий охоты, я повстречался. Это был агути – полуметровый зверек черного цвета, своими длинными задними ногами напоминающий зайца. Вот только уши у него маленькие и круглые. Пока я тихонько стоял, пялясь на очередное растительное чудо, агути неторопливо проковылял через тропинку в нескольких метрах от меня.

Где-то через час с хвостиком самая легкая, лесная часть пути подошла к концу. И хотя дорога все время шла в гору, через все то вышеописанное безобразие, но по сравнению с предстоящим это была прогулка по городскому парку. К тому же, это был мой не первый трек на Доминике, и накопленный опыт и выносливость играли свою роль. Потом предстояло круто спуститься вниз – в ущелье Реки Завтраков (Brеаkfаst Rivеr). Она называется так потому, что народ, пытающийся достичь Кипящего озера, делает здесь свой первый привал. Но спустившись к ней, где скользя по камням на заднице, где застревая в паутине корней, я не стал задерживаться в сумрачном сыром подвале тропического леса. Перейдя реку вброд, начал карабкаться по не менее крутому противоположному склону ущелья.

Перевел дух я лишь на гребне хребта Моrnе Niсhоlls, радуясь вновь сиявшему над головой солнцу. Радовался недолго, видя что предстоит впереди. Хребет в этом месте, как Великая Стена – высокий и узкий, разделяет через глубокие ущелья две другие, более высокие горы. Сам гребень, по которому идет тропа, метра полтора шириной. Продуваемый порывами сильного ветра, он порос редкими клочками низкого кустарника. А возле во-о-о-он того кустика, на котором развеваются несколько разноцветных ленточек, трагически закончилось путешествие последней жертвы Кипящего озера - немецкого фотографа. Оступившись, она отпустила свою душу полетать над этим удивительным уголком Земли, отправив тело на дно ущелья. Но я решил со своей эфемерной составляющей не расстоваться и, держа ее … э-э … пониже, благополучно преодолел опасную часть Колиной Горы на пути к ее вершине. Путь к ней шел через эльфовый лес. Названный так не потому, что эти чудики там обитают, а затем, что росточком он не вышел. По плечо будет. Из-за почти постоянного ветра, да к солнцу поближе, здесь ничего другого и не вырастет.

И вот я на саммите МN. Есть время и место остановиться и осмотреться кругом. Господи, красотища-то какая!!! Слева, вдали, высилась Трехголовая гора (Mоrnе Trоis Рitоns) и давшая название Национальному парку, где я находился. Кстати, единственному на Карибах природному образованию, удостоенному попасть в Мировое Наследие ЮНеСКо. Справа гора поменьше – Моrnе Wаtt. Во все прочие стороны разбегаются ярко-зеленые долины. В одной из них, с той, что я приполз, видны красные крыши Лодета. А еще дальше, у границы зеленого острова и голубого моря, пестреет Розо – столица острова. Над всей этой лепотой бродят беспризорные облака, через которые иногда приходится брести. Когда облака разбегаются, – совсем уже вдали, через пролив - видна французская Мартиника.

Но вот вершина оставлена позади и начался спуск. Змейка тропы виднелась где-то далеко внизу, что не придавало оптипизма по поводу возвращения. Скатился я по ней легко и весело, как колобок, но каково будет карабкаться на обратном пути? В воздухе все назойливей чувствуется присутствие серы, а за очередным поворотом видно как веселый зеленый цвет уступает под натиском угрюмо–коричневого. По совершенно отвесной стене начинается спуск в Долину опустошения (Vаllеу оf Dеsоlаtiоn). Ступеньки лестницы, сделанные из брусков и толстых обрезков ветвей, прибитых клиньями к скале, порой предательски шевелятся под ногами. Спуск наконец закончен и есть возможность оглядеться и понять откуда взялось у Долины столь неблагозвучное название. Дно ее, как резкий контраст со всеми прочими райскими видами, устилают голые разноцветные камни. Меж ними зловеще булькают лужи кипящей грязи, текут потоки расплавленной серы. Вода, сбегающая со склонов, шипит на горячих камнях, как на раскаленной сковородке. Клубы пара и едкий запах серы наполняют воздух.

Ну чем не иллюстрация к Дантовской поэме? Не случайно жители острова уверяют, что Псалом 22: "если я пойду и долиной смертной тени…" был написан в этом месте. Упоминание о смерти вполне уместно: вся эта ядовитая гадость и жар начисто убили все живое в Долине. Уносимая ветром вниз, эта серная хреновина сьедает металлические крыши в Лодете за несколько лет. Хотя понятное дело, что все это не происки нечистой силы, а близость нутра Земли. Из 17 активных карибских вулканов, 10 собрались до кучи на Доминике. Иногда они напоминают о себе. Но не громко. Просто трясут остров, и достаточно часто. Последнее такое островотрясение случилось за три дня до моего приезда. Эх, не повезло – разминулись.

Уже на выходе из Приисподней я повстречал трех французов, возвращающихся от озера и возглавляемых проводником. Местный, удивленно увидев меня без сопровождения, позлорадствовал, что дальше мне точно хана будет. Мол, самое трудное впереди, а протоптанной тропы нет. На счет самого трудного – тут и поспорить можно. Но тропинка, подведя к берегу горной реки, что насобирала горячую воду из Долины, действительно исчезла. Пришлось поиграть в фенимор-куперовского следопыта, пытаясь отыскать среди речных камней отпечатки ног на влажном песке. Рассматривать камни я тоже не забывал. И не потому что по ним надо было то скакать как горному коз… парнокопытному, то скользить как гаду ползучему. А оттого что растворенные минералы, делавшие воду молочно-мутной, окрасили их во всевозможные оттенки. Не портили эту картину и иссиня-черные подтеки сульфида железа.

Здесь, подальше от Долины, природа тропиков вновь вступила в свои права. Берега реки, теперь уже текущей в узком каньоне, густо заросли высоким кустарником и прочей большелистой растительностью. В одном месте, где река образовывала красивый трехступенчатый каскад, я не устоял от соблазна искупаться в горячей воде. Средний водопад, метра три высотой, падал в широкую круглую дыру, сверху совершенно заросшую листвой. Спустившись в яму по корням, как по канатам, я уронил свое усталое тело в эту природную ванну. О, какое это было блаженство! Лучики солнца, пробившись сквозь зеленый шатер, пляшут на водной ряби. Мерный шум падающей воды убаюкивает. Горячая минералка, в которой я дрейфую как бревно, прогревает каждый натруженный мускул, делает тело невесомым. И закрадываются совратные мысли: и на кой черт мне сдалось это озеро. Кто знает еще сколько до него переть, а здесь так хорошо.

Но вот вкрадывается другой голос и напоминает, что даже дохляк Мик Джеггер сумел это одолеть (хотя злые языки утверждают, что проделал он это на вертолете). А мне-то и подавно под силу – не зря ль иногда гантели поднимаю. Когда дом пылесосить мешают. Поразмяв напоследок спину под тугими струями водопада, взваливаю опять на нее рюкзак и с сожалением выбираюсь из ямы.

Потерял я тропу лишь однажды, за что поплатился карабканьем по отвесному склону каньона.

А дальше был еще один горный хребет, правда, невысокий, и еще одна река. Потом…

Потом, выйдя из леса, я остолбенело смотрел на дымящуюся внизу Долину О., которую, казалось, давно оставил позади. Но присмотревшись повнимательней, с облегчением увидел, что то была другая долина – и склоны пониже, и дым пожиже. Решив, что это будет слишком много опустошения для одного дня, пересек ее без остановок и отправился на штурм последней скалы.

И вот я на берегу озера.

Скрытое облаком вонючего пара, чудовище шумливо ворчит у моих ног. Когда ветер относит белое облако в сторону, видно как в огромной каменной кастрюле с совершенно гладкими отвесными стенками, кипит дьявольское варево. Цвет – зеленовато-голубоватый, как обезжиренное молоко. Навевает мотивы русских сказок о чудесных превращениях после купания в кипящем молоке. Но волшебных спутников у меня при себе нет, заклинаний подходящих я не знаю. Хотя знаю, что народ умудряется в озере яйца (куринные) варить. Когда удавалось донести их сюда целыми. А посему оставляю крамольные мысли о близком знакомстве с озером в покое. Даже близкое стояние рядом с ним небезопастно. Известно по крайней мере два случая смертельных отравлений его испарениями. Забравшись повыше по ветру на склон горы, любуюсь озером на расстоянии. Голый угрюмый пейзаж, раскрашенный в приглушенные тона коричневого, желтого, зеленого, черного и, даже синего, с клубами горячего пара выглядит весьма инопланетно. И снова напрашивается вопрос: стоило ли это место всех затраченных усилий. Ответ мгновенный – СТоИЛО! И смешными кажутся все те терзания и сомнения, что я испытывал сегодня утром в отеле о целесообразности и выполнимости этого предприятия. Да и повезло мне по большому счету. Случалось так, благо редко, когда народ, выложив языки на плечо, взбирался на это плато, чтобы увидеть озеро… совершенно сухим. А иногда, когда дров в Земной топке не хватает, озеро остывает. Кроме этого озера существует лишь одно подобное место в мире. Как раз на его противоположной стороне - Уаймангу Колдрон на острове Роторуа (Новая Зеландия).

Но времени на долгое любование нет – нужно проделать весь непростой долгий путь, что привел меня сюда, в обратном порядке. И проделять его надо до заката, а то точно будет хана, как обещали местные. Снова рюкзак за спину и топ-топ. Сделал лишь небольшой привал в той же природной горячей ванне, в которой искупался по дороге к озеру. В самом начале подьема по стене из Долины о. пошел дождь. Такой, как он бывает только здесь – черная туча, зацепившись за вершушку горы, обрушивает на тебя тонны воды. Деревянные ступеньки лестницы, и так не внушавшие доверия своей шаткостью, становятся мокрыми и скользкими. Как и я сам. Порывы сильного ветра пронизывают насквозь мокрую майку, срывают со стены. Ненадолго укрываюсь в расщелине. Увиденное и испробованное будоражит сознание. В приступе неожиданной эйфории ору на всю Доминику: "Я сделал ЭТО!!!" Эхо моего истошного крика, отразившись пару раз от скал, затихает за пеленой дождя. Но время подгоняет – и снова вверх.

Весь остальной путь вспоминается как бесконечное усилие по переставлению ног, с бесчисленными остановками. Но вот слышится знакомый шум водопада Ти Ту и еще через несколько минут я плюхаюсь в его холодную освежающую воду. Затем для контраста – под струю горячей воды, что вытекает прямо из стены ущелья. Это купание придало немного сил, которых хватило пройти еще километр, что оставался до машины. Первая остановка – возле сельского магазинчика в Лодете, на веранде которого куча местных увлеченно забивает "козла". Руки с костяшками домино зависают воздухе, и они с удивлением смотрят на белого чудака, испачканного в грязи по самые уши, что вывалился из машины. Пара бутылок холодного "Кубули", местного пива, мгновенно вливаются в глотку одна за одной. Жизнь начинает возвращаться в тело, которое болит так, что кажется его долго пинали ногами.

Осталось лишь совершить последний подвиг на сегодня – доехать до отеля в Розо. Расстояние-то плевое, но вот дорога…

- Рассказал Пилигрим
Продолжение, (или начало:-) >>

Вместо P.S. от Veselo:

Пьем за яростных, за непохожих,
За презревших грошевой уют...
- Павел КОГАН

28 сентября 2003

Глоток экзотики из путешествий:

КАРИБСКИЙ ЭКСТРИМ :

Часть I. Путь в преисподнюю… И обратно